Гастрономическое путешествие по Ташкенту с Денисом Гуриновичем

Я не был в Ташкенте лет 15. В прошлый раз, когда я прилетал, была весна, я ел дыни и сумаляк. Это все, что мне запомнилось. Ах да, еще много людей с колясками вдоль Ташкентских дорог. Я думал – это же опасно для малышей, держать коляску на дороге. Как потом выяснилось, из этих колясок продают лепешки, а я-то, осел, думал про детей….

Самолет приземлился, и я, одним из первых, прошел паспортный контроль. Неулыбчивые таможенники попросили меня заполнить таможенную декларацию в двух экземплярах, где пришлось указать все деньги, которые были у меня в кошельке, ай-фон и ай-пад. Ну, надо так надо. При выходе меня ждал водитель, который за 20 минут домчал до отеля (1). Все, спать.

Утро было солнечным и чудесным. Я встал и захотел попить воды, но, как оказалось мини-бар пуст, а в холодильнике лежит сообщение: если вы хотите пить или выпить – звоните на ресепшн. Прикольный сервис – подумалось мне, но значения этому факту я не придал. Завтрак, водитель, офис, работа… День промчался незаметно. А вечером меня ждала встреча с моим давним Другом, с которым когда-то вместе работали и учились в Британии (выпили вместе не один литр виски и прочих напитков). Я ждал этой встречи. Мы заранее договорились, что не пойдем ни в какие пафосные места, а пойдем выпивать и закусывать, туда, куда ходят обычные жители Ташкента, если им хочется вкусно закусить и с удовольствием выпить.

И вот после многих лет разлуки мы встретились, обнялись и начались расспросы про то, как ты? И как я? И как дети? И кого встречал? Все, как обычно после многих лет «невыпивания» вместе. Я попросил водителя тормознуть возле какого-нибудь банкомата, чтобы снять местных денег, потому что вечер обещал быть насыщенным, как на кулинарную программу, так и на объем, предполагаемых к испитию, напитков.

Водитель посмотрел на меня с испугом и сказал, что банкомат только в отеле. Ну, поехали в отель. Приехали. Банкомат есть, но он принимает только визу, а у меня мастер кард. Я к портье. А где есть банкомат, который принимает мастер кард? По-моему есть в другом отеле, сказал мне портье и мы поехали по новому адресу. В новом отеле банкомат вообще не работал. Я спросил у тамошнего портье – где в Ташкенте, с…ка, банкомат, который принимает мастер кард? Поехали еще в один отель… Ну, вы уже догадались, что и там с…ка, банкомат принимал только визу.

Все это время, мой узбекский Друг, смотрел на меня мудрыми и полными печали глазами, видимо понимая тщетность моих усилий. В какой-то момент он просто, приобнял меня за плечи и сказал – поехали уже, я угощаю. И мы поехали. И была чайхана (2). И к нам присоединился еще один мой хороший Друг. И были шашлыки, аромат которых кружил мне голову. Они были румяными и истекающими соком, тонко порезанный лучок, оттенял вкус, запеченной на углях, бараньей печенки. Рядом стоял салатик ачу-чук. А когда во рту становилось невыносимо жарко от красного перчика и холодной водки, в дело вступала лепешка, которую я обмакивал в сюзьму и тушил пожар.

За разговорами время текло незаметно, мы ели и шашлык из печени и молотый, и просто из бараньей мякоти. Но я запал на печеночный шашлык. Ароматная и нежная мякоть печени, шкворчащая на шампуре, перемежаемая зарумянившимся салом – это просто кулинарная сказка. Закончив с едой и выпивкой и подсчитав результат – выяснилось, что было съедено порядка 30 шашлыков, выпито 3 бутылки водки, не считая салатов, сюзьмы, чая и лепешек. И при этом – ни в одном глазу! Я вспомнил молодость. Я давно уже так не куролесил без последствий. Наверное, воздух в Ташкенте здоровый!

Счет оплатил мой Друг и это меня беспокоило, потому что я не люблю пить за чужой счет. Но настроение было прекрасным и было решено выпить пива. И мы поехали в один бар (3), который был уже почти закрыт, но мой узбекский Друг обладает не только острым умом и бойким пером, но так же имеет вес в заведениях общепита. Поэтому уже закрывавшийся бар – открылся и мы выпили пива, но что-то там нам не зашло и мы поехали в другое место.

И в другом месте снова пили пиво и я, наконец, смог отвести душу куртом, которого уже не ел много лет. Как выяснилось в этом баре (4) принимали кредитные карточки, в том числе и мою. Поэтому я был рад проставлять и поить своих друзей. Вечер закончился сигарами и прекрасным настроением.

Утром мне обещали плов. Встав пораньше, я спросил у портье своего отеля, где какой-нибудь банк, где я могу снять со своей карточки местных денег, чтобы не чувствовать себя нахлебником. Банк был за углом. Я зашел и стал искать где же с…ка, банкомат? Банкомата не было. В банке. Не было банкомата. Я попросился в кассу, чтобы через кассира снять немного денег. Моя просьба была встречена с удивлением и непониманием. В итоге я выгреб из портмоне некоторое количество рублей и долларов, которые там болтались… всего наскреблось долларов на 80 и поменял их на сомы. И мы поехали на плов….

Мои друзья заехали за мной часов в 11 утра. Мы ехали к какой-то большой мечети, именно там есть чайхана(5), где стоит есть плов, но нужно успеть до 12 часов, пока люди не стали выходить после молитвы. Мы успели. Плов нужно есть руками из большой тарелки вместе с друзьями. Руками я не смог, но выбрал самую большую ложку, чтобы не отстать от моих спутников (они как раз ели руками, и в их ладонь помещалось вдвое больше плова, чем в мою ложку). Плов. Я много раз пытался готовить плов сам. У меня в Москве есть казан. Сам я неплохо умею готовить. Но плов мне не дается. То мясо подгорит, то морковь не так прожарится…. Уж не знаю, что и делать. Плов получается на троечку, хоть руки себе отруби. Плов, который мы ели (до сих пор жалею, что не взяли больше) в этой чайхане, был замечательным. В меру жирным, очень ароматным, в окружении перепелиных яиц и сдобренный сверху большими кусками казы. Запивать плов нужно чаем, что мы и делали. Я прикрывал глаза от удовольствия, когда отправлял в рот каждую следующую ложку этого блюда.

И каждый раз, когда я прикрывал глаза, мои друзья совершали череду быстрых движений руками и плова на тарелке становилось все меньше и меньше. Я понял, что не стоит закрывать глаза, а стоит работать ложкой еще быстрее. Вообщем, плов закончился, а я констатировал это с сожалением.

С трудом переставляя ноги после съеденного и двигаясь к машине, я узнал, что это была разминка, а теперь мы едем на рынок. Я хотел купить курт. Мне нравится курт. Меня к нему приучил мой Друг, когда мы еще учились в Хорсли под Лондоном. Курд мне достался разный. Более сухой и менее сухой (сухой мне понравился меньше). Скажу по чести, что курт в Москве закончился быстро, так как мой шеф – американец, человек крайне разборчивый в еде, как-то, будучи у меня в гостях, попробовал этот славный продукт, да и попросил у меня еще…. А как же ему откажешь – он же шеф!

Мы гуляли по рынку, я покупал какие-то тюбетейки и сумки жене – на все это еще хватало тех денег, что я разменял утром. Вдруг мой нос уловил что, где-то неподалеку, готовиться какая-то вкусная еда. Плов тут же был забыт, в животе ощутилась какая-то легкость и мы аллюром направились в сторону, откуда доносился аромат.

Это были обжорные ряды (6). Ах что это за место! Это место где я остался бы жить и работать по-коммунистически. Шашлыки всех видов и форм, бульон, в котором варят казы, и выпив которого, я снова почувствовал себя 18-летним юношей в периоде гиперсексуальности.

Там были всякие блюда, похожие на бешбармак, только лапша была порублена вручную и мелко-мелко. Там была самса, там было еще много чего, названия которого я не запомнил. Ака сказал продавцам, что приехал его друг из Москвы, попробовать узбекской еды и мне наливали, подкладывали, зазывали…

Но я держался. Я всегда был стойким и никогда не изменял тому, что полюбил больше всего на свете – шашлыку из печени. Его я и взял как основное блюдо, попробовав все, что мне предложили торговцы. И знаете что? Я снова не прогадал. Это было восхитительно. Ленивые мысли ворочались в моей голове. Может ну ее на фиг эту Москву? Тут хорошо. Тут пахнет замечательной едой. Тут никто не спешит, как обо**авшийся на пожар. Куплю дом, привезу семью. Буду торговать на рынке тюбетейками. Самса-самса-шашлык-чай-водки не хочу-хотя может быть рюмочку-нет не буду-шашлык-шашлык-казы…. Примерно так медленно и неповоротливо работала моя голова, выдавая мысли. Стоп. Пора возвращаться в реальность. Пора перестать предаваться чревобесию и подумать о душе.

Душа это то, что позволяет нам выживать в самых свинских обстоятельствах жизни и оставаться людьми. Мы едем лечить душу к старинной мечети (7). Она не просто красива, она поражает тонкостью орнамента и точностью архитектурных форм. Мои друзья рассказали мне много интересных историй о мусульманстве, которые позволили совсем по другому взглянуть на эту религию. В Москве ведь как? Мусульманин – чеченец – опасность. Этот ассоциативный ряд навязан, как средствами массовой информации, так и в действительности, незатихающим конфликтом между коренным православным населением и приехавшими гостями с совсем другими традициями и взглядами на жизнь. Атмосфера накаляется и бог знает, во что может вылиться. Ну да оставим межэтнические и религиозные конфликты тем, кто должен этим заниматься. Я же в любви к Ташкенту признаюсь… Вот и давайте продолжим в этом направлении.

Возле мечети – старинные городские кварталы, где улицы извиваются словно змеи и поворотов в них не счесть. Совсем не похожи они на европейские улочки своими выходящими вовне глухими стенами без окон. Как мне объяснили это сделано с целью, максимальной защиты от нападения врагов с одной стороны, а с другой стороны отсутствие окон объясняется невозможностью узбекской красавицы, находящейся дома быть увиденной праздношатающимся гулякой (таким как я, например). Религиозные законы суровы. Но, скажу по-чести, так хотелось вытянуть шею и хоть одним глазком в замочную скважину увидать красавицу из тысячи и одной ночи. Однако возможность получить потом во второй, незадействованный глаз кулаком – удержала меня от безрассудного поступка. И слава Аллаху!

Мы продолжили наши духовные поиски и решили поехать в мастерскую к Художнику (8) (а я открою вам секрет, что мне повезло и один из моих друзей-спутников очень известный и уважаемый в Узбекистане художник). Сев в машину мы поняли, что пора подкрепиться, так как нематериальные упражнения, тоже ведут к потере калорий и эту потерю нужно срочно восполнить. Следующим пунктом нашей программы были пирожки ухо-горло-нос (9). Ах, как же они вредны для здоровья! Нежнейшие, жаренные в масле, начиненные самым настоящим субпродуктом.

Когда я уплетал, не помню какой по счету, моя совесть кричала мне – не смей, ты же на диете… какие пирожки!!! Ах совесть, ну кто же будет тебя слушать, когда на столе тарелка с такой вкуснятиной, и от нее идет такой аромат, который будет мне сниться в Москве еще много дней…. Все больше не могу пирожков. Лопну. Встаем – уходим… Нет не уходим. Еще по одному… А? Что? Самса? Ну давай после мастерской! Прошу тебя, дружище. Да обещаю, но дай улечься пирожкам, и чтобы чай разнес свое тепло по венам.

Надо ли говорить, что по дороге к дому Художника, где расположена так же и его мастерская, я тщетно пытался еще раз найти с…ка банкомат. Мы заехали еще в пару немыслимых мест, но… все правильно, дорогой читатель. Фиаско. No cash. Ааааа! Ну что ж за фигня-то такая. Мне эта ситуация напомнила Минск 90-х, когда на весь город было 2 банкомата и, как правило, один из них не работал. Здесь банкоматы есть и даже работают, но местных денег мне не дают, как, впрочем, и не местных.

А вот картины были хороши. Нет, не скажу, что все мне понравились. Но несколько работ зацепили по-настоящему. Одна из них – старинный сюжет, где городу ходит множество людей, одетых в ярчайшие халаты, водонос разливает воду, солнце, дерево… Необычайно светлая и теплая работа, написанная с большой любовью к своему городу и людям, которые в нем жили когда-то. Так и хочется на миг закрыть глаза и очутиться в том дне, напоенном ароматом цветущих деревьев, восточных сладостей и специй. Где глаз радуется ярким краскам дня и ласкающему теплу солнца. Правда девушки на картине – с закрытыми лицами, эххх а так и хочется сказать – Гюльчатай… ну дальше вы знаете. Прекрасная картина, одним словом. Правда, один вопрос засел в моем мозгу. Почему люди на картине одеты в халаты всех цветов радуги: и красные с золотом, и зеленые и голубые. Цвета яркие и сочные. И что случилось сейчас, когда я иду по Ташкенту, и вижу мужчин одетых в основном в черное, ну для разнообразия, сдобренное серым. Люди, что с вами случилось? Почему народ, который имеет такую древнюю историю, таких великих ученых и поэтов, художников и мыслителей, вдруг стал себя чувствовать так, что черное стало обыденным цветом? Хотя, наверное, этот вопрос риторический. [...]

Картины все появлялись и появлялись. Художник расставлял их по все мастерской. Вот всадники мечем и огнем несут в Узбекистан мусульманство, а вместе с ним науку и искусство, правда при этом безжалостно уничтожая прошлую веру… Вот удивительный семейный портрет, где весь род Художника представлен на старых фотографиях, которые держат в руках потомки, так и мы уйдем и от нас останутся только фотографии, хорошо бы, чтобы наши потомки иногда на нас поглядывали бы, а еще лучше рюмочку в нашу память поднимали…

Кстати о рюмочке и о самсе. Пора уже – обещал, поторопил меня Друг и мы поехали ужинать. И был ужин и была восхитительная самса, и было узбекское вино (по моей просьбе, уж больно люблю я красное вино – грешен).

И были разговоры, и были манты и не только с мясом, но и с тыквой (ах объедение). И было что-то еще очень вкусное. И вечер тянулся и тянулся, а я все с замиранием ждал, когда время подойдет к концу и нам придется прощаться, потому что ночью у меня самолет. А уезжать не хочется. Нет, ну вот совсем не хочется. Хочется остаться еще на денек, или на два, или на три. Нет. Нельзя. Надо лететь. А как же плов, а шашлык? Все заканчивай с пловом, поднимайся и в аэропорт. Не-е-ет. Да.

В ресторане (10), где мы завершали мой визит замечательным ужином, принимали к оплате мастер кард. Вот молодцы. Не дали мне опозориться и снова выпивать и закусывать за счет друзей.

Потом мы долго прощались, стоя у машины. Никак не могли попрощаться окончательно. Потом был аэропорт, неприветливые таможенники, подозрительный паспортный контроль, накопитель, самолет, Москва.

Когда, утром следующего дня я открыл глаза у себя дома, то понял что сказка, по имени Узбекистан кончилась, за окном полтора метра снега, ночь и -20. Но послевкусие осталось. Послевкусие от радости увидеть старых друзей, от замечательных картин (одна из которых недавно обосновалась у меня дома), от шашлыков-плова-самсы-сюзьмы-пирожков-курта, от теплого дня, от гостеприимства и душевной теплоты, от замечательной девушки пиар-менеджера одного из отелей (11), которая угощала нас отменным кофе, от мысли о том, что даже в сером и черном можно радоваться жизни.

И теперь у меня к тебе читатель есть всего два вопроса:

1. Вы поняли, наконец, почему я люблю Ташкент?
2. Где, с…ка, банкомат?